яжелых предметов, похожий на
  треск кузнечиков, и возникшие, перекрывая этот треск, крики возмущения, лай
  собак, шлепание домашних туфель в крытых переходах между домиками мотеля,
  куда выскочили испуганные люди, дурацкие фразы, какие произносят актеры в
  фильмах о кораблекрушении: "Мама! Где мама? Я потеряла мои драгоценности".
  Он услышал истерический голос какой-то женщины, кричавшей, что это пришли
  русские, и равно испуганный голос, убеждавший ее. что это просто взорвался
  бак с горючим. Кто-то сказал: "Это у военных. Какое безобразие - надо же по
  ночам перевозить свое добро!" У кровати находился радиоприемник. Курц
  продолжал стоять у окна, а Беккер включил приемник и настроил на местную
  программу для тех, кто страдает бессонницей: а вдруг передадут специальное
  сообщение. Под вой сирены по шоссе промчалась полицейская машина, на крыше
  ее сверкали синие огни. Потом ничего, потом пожарная машина и вслед за ней
  "скорая помощь". Музыка по радио прекратилась, и передали первое сообщение.
  Непонятный взрыв к западу от Мюнхена, причина неизвестна, пока никаких
  подробностей. Движение по шоссе перекрыто в обоих направлениях, машинам
  предлагается делать объезд.
   Беккер выключил радио и включил свет. Курц закрыл окно и задернул
  занавески, потом сел на кровать и, не развязывая шнурков, стал снимать
  ботинки.
   - Я - ox! - перекинулся на днях словцом с людьми из нашего посольства в
  Бонне, Гади, - сказал он, словно вдруг что-то вспомнив. - Просил