инадлежавшим индейцам кафе, которое оживало к двум часам
  ночи и жизнь не затихала в нем до семи утра. когда там подавали горячий
  завтрак. На лестницу, ведущую к Чарли, можно было попасть, лишь пройдя по
  узкому коридору между уборной и кухней, а затем - через двор. Благодаря
  такому устройству хозяин, повар и толстомордый приятель повара, не говоря
  уже о том, кто в этот момент находился в уборной, имели полную возможность
  внимательно вас оглядеть. На верху лестницы была вторая входная дверь, и,
  только открыв ее, вы попадали в святилище, состоявшее из мансарды с лучшей в
  мире кроватью, кухоньки и ванной.
   И вот Чарли вдруг потеряла свое утешение, свое надежное укрытие. Они
  украли его. У нее было такое ощущение, точно она сдала кому-то квартиру на
  время своего отсутствия и этот человек в благодарность произвел кучу
  ненужных изменений. Но как же они сумели незаметно проникнуть сюда? Когда
  Чарли спросила в кафе, никто ни о чем понятия не имел. Взять, к примеру, ее
  письменный столик: в глубь ящика были засунуты письма Мишеля - оригиналы.
  фотокопии которых она видела в Мюнхене. А за отошедшей плиткой в ванной, где
  раньше она хранила травку, появился ее "боевой фонд" - три сотни старыми
  пятифунтовыми бумажками. Она переложила было их мод половицу, затем вернула
  в ванную, затем - снова под половицу. Появились и памятные вещицы - меты ее
  романа, с первого дня в Ноттингеме и далее: спички из мотеля; дешевенькая
  шариковая ручка, которой она писала первые