ость предшествующим письмам и тем
  чувствам, которые изображала Чарли. Написав очередное письмо, она бросала
  его в определенный почтовый ящик - наверняка кто-то следил за ней, - но она
  уже приучила себя не озираться и не думать об этом. Как-то раз она заметила
  Рахиль в окне Уимпи-бара, одета она была безвкусно и выглядела типичной
  англичанкой. А в другой раз Рауль с Димитрием промчались мимо нее на
  мотоцикле. Последнее письмо Чарли отправила Мишелю срочным в том же почтовом
  отделении, где тщетно справлялась о корреспонденции на свое имя; уже заклеив
  конверт, она наскоро нацарапала на обратной стороне: "Дорогой мой,
  пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, напиши", а Иосиф стоял позади нее и
  терпеливо ждал.
   Постепенно ее жизнь за эти недели стала представляться Чарли в виде
  книги, набранной крупным и мелким шрифтом. Крупный шрифт - это мир, в
  котором она жила. Мелкий шрифт - мир, куда она ускользала, когда мир
  крупного шрифта не следил за ней. Ни один роман с напрочь женатым мужчиной
  не был окружен для нее такой тайной.
  
  ***
  
   На пятый день они отправились в Ноттингем. Иосиф принял особые меры
  предосторожности. В субботу вечером он посадил Чарли в "ровер" у дальней
  станции метро и привез назад в воскресенье днем. Он купил ей светлый парик,
  действительно хороший, смену одежды, в том числе меховое манто, лежавшее в
  чемодане. Он заказал поздний ужин, и все было ужасно (ничуть не лучше того,
  что они должны были изображать: