есь до них, и все потехи ради посетили дом Фридриха Энгельса или
  могилу Карла Маркса на Хайгетском кладбище. Конюшней для их транспорта
  служил кокетливый розовый гараж, в окне которого виднелся старый серебристый
  "роллс-ройс" с табличкой "Не продается" на ветровом стекле, - владельца
  звали Берни. Берни был большой ворчун со смуглым лицом; он вечно бросал
  недокуренные сигареты, носил синий костюм и такую же, как у Швили, синюю
  шляпу, которую он не снимал, даже когда печатал на машинке. У него были и
  пикапы, и легковые машины, и мотоциклы, и целый набор номерных знаков, а в
  тот день, когда они прибыли, он вывесил большую табличку с надписью:
  "ОБСЛУЖИВАНИЕ ТОЛЬКО ПО КОНТРАКТУ. ПРОСЬБА НЕ ЗАЕЗЖАТЬ". "Приехала компашка
  чертовых зазнаек, - рассказывал он потом своим приятелям, таким же дельцам.
  - Сказались киногруппой. Сняли весь мой чертов гараж со всеми потрохами,
  заплатили не новенькой, а чертовски хорошо походившей деньгой, - гак разве ж
  тут, черт побери, устоишь?"
   Все это было в известной мере правдой, но такова была легенда, о которой
  они условились с ним. Однако Берни знал многое. В свое время он сам пару
  штучек отмочил.
   Все это время группа Литвака почти ежедневно получала из посольства в
  Лондоне информацию - словно вести о далекой битве. Россино опять заезжал на
  квартиру Януки в Мюнхене, на сей раз с какой-то блондинкой, которая, судя по
  описанию, очевидно, была Эддой. Такой-то побывал у такого-то в Париже, или
  Бейруте, или Дамаске,