те не было важнее.
   - От кого это, Чэс? - спросила Деревенская пастушка, сидевшая у соседнего
  умывальника. Она только что окончила колледж и по умственному развитию едва
  достигла пятнадцати лет.
   Чарли, насупясь, критически рассматривала в зеркале дело рук своих.
   - Стоило, наверное, сумасшедшую кучу денег, да, Чэс? - заметила Пастушка.
   - Да, Чэс? - передразнила ее Чарли.
   Это от него!
   Весть от него!
   Тогда почему же он не здесь? И почему ни слова не написал?
   "Не доверяй никому, - предупреждал ее Мишель. - Особенно не доверяй тем,
  кто будет утверждать, что знает меня".
   "Это ловушка. Это они, свиньи. Они узнали про мою поездку через
  Югославию. Они обкручивают меня, чтоб поймать в ловушку моего любимого.
  Мишель! Мишель! Любимый, жизнь моя, скажи мне, что делать!"
   Она услышала свое имя: "Розалинда... Где, черт подери, Чарли? Чарли, да
  откликнись же, бога ради!"
   И группа купальщиков с полотенцами на шее вдруг увидела в коридоре, как
  из женской раздевалки появилась рыжеволосая дама в заношенном платье
  елизаветинских времен.
  
  ***
  
   Каким-то чудом она довела до конца спектакль. Возможно, даже и неплохо
  сыграла. Во время антракта режиссер, этакая обезьяна, которого они звали
  Братец Майкрофт, странно так посмотрел на нее и попросил "поубавить пыла".
  что она покорно согласилась сделать. Хотя вообще-то едва ли его слышала:
  слишком она была занята разглядыванием полупустого зала в надежде увидеть
  красный пиджак.
   Тщетно.