но.
   Другие лица она видела - например, Рахиль, Димитрия, - но не узнала их.
  "Его тут нет, - в отчаянии думала она. - Это трюк. Это полиция".
   В раздевалке она быстро переоделась, накинула на голову белый платок и
  проволынилась, пока сторож не выставил ее. А потом постояла в фойе, словно
  белоголовый призрак, среди расходившихся спортсменов, прижимая к груди
  орхидеи. Какая-то старушка спросила, не сама ли она их вырастила. И какой-то
  школьник попросил у нее автограф. Пастушка дернула ее за рукав.
   - Чэс... У нас ведь сейчас вечеринка... Вэл всюду ищет тебя!
   Двери спортивного зала с шумом захлопнулись за ней, она вышла в ночь.
  Порыв ветра чуть не уложил ее на асфальт, спотыкаясь, она добралась до своей
  машины, отперла ее, положила орхидеи на сиденье для пассажира и с трудом
  закрыла за собой дверцу. Мотор включился не сразу, а когда наконец
  включился, то заработал, как лошадь, стремящаяся поскорее попасть в стойло.
  Помчавшись по переулку, выходящему на главную улицу, Чарли увидела в
  зеркальце фары машины, отъехавшей следом за ней и сопровождавшей ее до
  самого пансиона.
   Она остановила машину и услышала, как ветер рвет кусты гортензий. Спрятав
  орхидеи под пальто, Чарли запахнулась в него и побежала к входной двери. На
  крыльцо вели четыре ступени - она просчитала их дважды: пока бегом
  поднималась вверх и пока стояла у стойки портье, переводя дыхание и слыша,
  как кто-то легко и целенаправленно шагает по ним. Никого из обитателей