Я привез вам
  привет от нашего общего знакомого Мишеля, мисс Чарли.
   Лицо у Чарли напряглось, как у человека, которому предстоит серьезное
  испытание.
   - Какого Мишеля? - спросила она и увидела, что у него не шевельнулся даже
  мускул, отчего и она сама застыла, как застывают модели, когда их пишут, и
  статуи, и полисмены на посту.
   - Мишеля из Ноттингема, мисс Чарли. - Швейцарский акцент стал более
  заметен, голос звучал осуждающе. Голос вкрадчивый, словно занятие
  правосудием требует секретности. - Мишель просил послать вам золотистые
  орхидеи и поужинать с вами вместо него. Он настоятельно просил вас принять
  приглашение. Прошу вас. Я добрый друг Мишеля. Поехали.
   "Ты? - подумала она. - Друг? Да Мишель ради спасения жизни не завел бы
  такого друга". Но она выразила лишь гневным взглядом все, что думала по
  этому поводу.
   - Я, кроме того, защищаю правовые интересы Мишеля, мисс Чарли. Мишель
  имеет право на защиту закона. Поехали же, прошу вас. Сейчас.
   Жест потребовал существенного усилия, но она и хотела, чтобы это было
  заметно. Орхидеи были ужасно тяжелые, да и ее отделяло немалое расстояние от
  этого человека, но она все-таки собралась с силами и с духом и положила ему
  на руки букет. И нашла верный, нагловатый тон.
   - Весь ваш спектакль не по адресу, - сказала она. - Никакого Мишеля из
  Ноттингема я не знаю, да и вообще не знаю никаких Мишелей. И нигде мы с ним
  не встречались. Это, конечно, неплохо придумано, но я устала. От всех вас.