машины желтую наклейку компании "Хертц". Он открыл для нее дверцу со стороны
  пассажира и сказал: "Прошу", но она прошла мимо, к своему "фиату", залезла в
  машину, включила мотор и стала ждать. Сев за руль, как она заметила, он
  надел черный берет, надвинув его, словно купальную шапочку, на самые брови,
  так что уши торчали торчком.
  
  ***
  
   Они поехали друг за другом - медленно из-за наползавшего то и дело
  тумана. А может быть, Местербайн всегда так ездил: у него была
  агрессивно-застывшая посадка человека, привыкшего осторожно ездить. Они
  взобрались на холм и поехали на север по вересковой пустоши. Туман поредел,
  появились телеграфные столбы - словно выстроились в ряд на фоне ночного неба
  иголки со вдетыми нитками. Ущербная, как в Греции, луна ненадолго проглянула
  сквозь облака и снова исчезла. У перекрестка Местербайн притормозил, чтобы
  свериться с картой. Наконец он показал, что надо свернуть налево - сначала с
  помощью задних подфарников. а затем помахав в окошко левой рукой. "Да,
  Антон, я усекла". Чарли поехала следом за ним вниз по холму и дальше через
  деревню; она опустила стекло, и машину наполнил соленый запах моря. Порыв
  свежего воздуха вырвал у нее вскрик. Она проехала следом за Местербайном под
  потрепанным полотнищем, на котором значилось: "Шале обитателей Восточных и
  Полуночных стран", затем - по узкой новой дороге через дюны, к заброшенным
  оловянным копям, расположенным на краю земли под вывеской "Посетите
  Корнуолл". Справа