нькие белые ручки. Он снял плащ и оказался в новеньком коричневом
  костюме. Такой ему могла подарить ко дню рождения мать.
   - Вы сказали, у вас есть от него вести, - сказала Чарли. В голосе ее
  появилась дрожь, и губы не слушались.
   Хельга повернулась к ней. В задумчивости она прижала большой палец к
  своим крепким резцам.
   - Скажите, пожалуйста, когда вы его видели в последний раз? - спросил
  Местербайн.
   Чарли теперь уже не знала, на кого из них смотреть.
   - В Зальцбурге, - сказала она.
   - Зальцбург - это, по-моему, не дата, - возразила Хельга.
   - Пять недель назад. Шесть. Но где же он?
   - А когда вы в последний раз имели от него вести? - спросил Местербайн.
   - Да скажите же мне, где он! Что с ним? - Она повернулась к Хельге. - Где
  он?
   - Никто к вам не приходил? - спросил Местербайн. - Никакие его друзья?
  Полиция?
   - Возможно, у вас не такая уж хорошая память, Чарли, как вы утверждаете,
  - заметила Хельга.
   - Скажите нам, пожалуйста, мисс Чарли, с кем вы были в контакте? - сказал
  Местербайн. - Немедленно. Это крайне необходимо. Мы приехали сюда по
  неотложным делам.
   - Собственно, ей нетрудно и солгать - такой актрисе, - произнесла Хельга,
  и ее большие глаза испытующе уставились на Чарли. - Как, собственно, можно
  верить женщине, которая привыкла к комедиантству?
   - Нам следует быть очень осторожными, - согласился с ней Местербайн, как
  бы делая для себя пометку на будущее.
   От этой сценки попахивало садизмом: они играли на боли,