еще
  предстояло испытать. Она посмотрела в упор на Хельгу, потом на Местербайна.
  Слова вырвались сами собой. Она уже не в состоянии была их удержать.
   - Он мертв, да? - прошептала она.
   Хельга, казалось, не слышала. Она была полностью поглощена наблюдением за
  Чарли.
   - Да, Мишель мертв, - мрачно заявил Местербайн. - Мне, естественно, очень
  жаль. Фрейлейн Хельге тоже. Мы оба крайне сожалеем. Судя по письмам, которые
  вы писали ему, вам тоже, видимо, будет жаль его.
   - Но возможно, письма это тоже комедиантство, Антон, - подсказала Хельга.
   Такое однажды с ней уже было - в школе. Три сотни девчонок, выстроенных в
  гимнастическом зале, директриса посредине, и все ждут, когда провинившаяся
  покается. Чарли вместе с лучшими из учениц обежала глазами зал, выискивая
  провинившуюся, - это она? Наверняка она... не покраснела, а стояла такая
  серьезная и невинная, она ничегошеньки - это же правда, и потом было
  доказано, - ничегошеньки не украла.
   Однако ноги у Чарли вдруг подкосились, и она упала ничком, чувствуя
  верхнюю половину своего тела и не чувствуя нижней. Вот так же получилось с
  ней и сейчас это не было заранее отрепетировано: с ней такое ведь уже было,
  и она это поняла еще до того, как до нее дошел смысл сказанного и прежде чем
  Хельга успела протянуть руку, чтобы ее поддержать. Она рухнула на пол с
  такой силой, что даже лампа покачнулась. Хельга быстро опустилась подле нее
  на колени, пробормотала что-то по-немецки и чисто по-женски успокоительным
  жестом