увенчанными каменными
  петухами. Сине-красный указатель гласил: "ТЛСУ ј 3", белый шлагбаум
  преграждал путь. Медоуз, предоставив Курца и Литвака самим себе, прошел в
  сторожку.
   Через некоторое время Медоуз вернулся, шлагбаум подняли, и они на
  удивление долго петляли по парку военизированной Англии. Вместо мирно
  щиплющих траву коров на каждом шагу встречались часовые в синей форме и
  резиновых сапогах.
   Дом, некогда пышный особняк, был изуродован синей краской, какой красят
  военные корабли, а красные цветы в ящиках на окнах были все аккуратно
  сдвинуты влево. У входа гостей поджидал второй молодой человек и быстро
  повел их вверх по надраенной до блеска сосновой лестнице.
   - Меня зовут Лоусон, - на ходу, словно они уже опаздывали, пояснил он и
  решительно постучал костяшками пальцев в двойную дверь.
   Голос изнутри рявкнул:
   - Входите!
   - Господин Рафаэль, сэр, - объявил Лоусон. - Из Иерусалима. Немного
  задержались из-за движения, сэр.
   Заместитель начальника Пиктон продолжал сидеть, не проявляя учтивости. Он
  взял перо и, насупясь, поставил свою подпись под письмом. Поднял взгляд и
  устремил на Курца желтые глаза. Затем, склонив голову набок и чуть вперед,
  словно хотел боднуть, медленно поднялся на ноги.
   - Приветствую вас, господин Рафаэль, - сказал он. И скупо улыбнулся,
  словно улыбка была не по сезону.
   Это был крупный мужчина, ариец, со светлыми, волнистыми волосами,
  разделенными прямым, словно проведенным