ым бритвой, пробором. Широкоплечий, с
  толстым жестким лицом, тонкими поджатыми губами и наглым взглядом. Как все
  высшие полицейские чины, говорил он неграмотно, а держался как хорошо
  воспитанный джентльмен, причем в мгновение ока мог изменить и то, и другое,
  если бы ему, черт подери, так вздумалось. Из-под его левого обшлага торчал
  носовой платок в горошек, а золотые короны на галстуке указывали на то, что
  он занимается спортом в куда лучшем обществе, чем вы. Он по собственной воле
  вступил в борьбу с терроризмом - "на треть солдат, на треть полисмен, на
  треть злодей", как любил говорить про себя этот человек, принадлежавший к
  легендарному поколению людей своей профессии. Он охотился на коммунистов в
  Малайе, на мау-мау - в Кении, на евреев - в Палестине, на арабов - в Адене и
  на ирландцев - всюду и везде. Он устраивал взрывы вместе со скаутами в Омане
  и едва не прикончил на Кипре Гриваса, но тот сумел уйти, и Пиктон под
  хмельком говорил об этом с сожалением, но чтобы кто-то другой жалел его -
  пусть только посмеет! Он был вторым человеком во многих организациях - редко
  первым из-за темных сторон своей натуры.
   - Миша Гаврон - в форме? - осведомился он и, остановив свой выбор на
  одной из кнопок телефона, так на нее нажал, что, казалось, она больше
  никогда не выскочит.
   - Миша в полном порядке, шеф! - поспешил ответить Курц и в свою очередь
  осведомился у Пиктона о его начальстве, но Пиктона ничуть не интересовало,
  что скажет Курц - в особенности