блема. - Ряд клиентов господина
  Местербайна постоянно или временно живут в Федеративной Республике Германии,
  что ставит нас в довольно сложное положение.
   - Что-то я вас не понимаю, - стоял на своем Пиктон. - Я считал, что вы с
  гуннами давным-давно помирились и расцеловались.
   Улыбка Курца могла быть наклеенной, но его ответ был образцом дипломатии.
   - Это так, тем не менее в Иерусалиме считают - учитывая уязвимость наших
  источников и сложность политических симпатий немцев в настоящее время, - что
  мы не можем информировать наших швейцарских друзей, не проинформировав их
  немецких коллег. Поступи мы так, мы бы взвалили на швейцарцев бремя молчания
  при общении с Висбаденом.
   Пиктон тоже умел молчать.
   - Вы, наверное, слыхали, что на самое горячее место снова посадили эту
  дешевку Алексиса? - через некоторое время вдруг произнес Пиктон. Он явно
  начинал считаться с Курцем, признавая в нем если не личность, то, по крайней
  мере, человека своей породы.
   Курц сказал, что, естественно, слышал об этом. И не позволяя сбить себя с
  намеченного курса, решительно перешел к следующему документу.
   - Стойте-ка, - спокойно остановил его Пиктон. Он впился взглядом в
  документ ј 2. - Этот красавец мне знаком. Это тот гений, который получил по
  заслугам на Мюнхенском шоссе месяц назад. И прихватил с собой свою
  голландскую булочку, так?
   - Совершенно верно, шеф, - поспешил подтвердить Курц и, сбросив с себя на
  время маску подчиненного, добавил:
   - По нашим сведениям,