Курцем, - третья шулерская карта, как
  впоследствии непочтительно назвал это Литвак, - была так лихо сфабрикована,
  что этого не заметили даже лучшие специалисты воздушной разведки Тель-Авива,
  когда им предложили просмотреть пачку снимков. На фотографии Чарли и Беккер
  направлялись к "мерседесу", стоявшему перед отелем в Дельфах утром, в день
  их отъезда из Греции. Беккер нес на плече сумку Чарли, а в руке - свой
  черный баул. Чарли - в греческом одеянии - несла гитару. Беккер был в
  красном пиджаке, шелковой рубашке и туфлях от Гуччи. Он протягивал затянутую
  в перчатку руку к дверце "мерседеса" со стороны водителя. И у него была
  голова Мишеля.
   - Эта фотография, шеф, по счастливому стечению обстоятельств была сделана
  за две недели до этой истории со взрывом под Мюнхеном, когда, как вы
  совершенно верно заметили, двое террористов имели несчастье погибнуть от
  собственного взрыва. Рыжая девица на переднем плане британская подданная. Ее
  спутник звал ее Иоанной. Она звала его Мишелем, хотя у него в паспорте
  другое имя.
   Атмосфера в комнате изменилась, словно вдруг упала температура. Главный
  инспектор с усмешкой посмотрел на Малкольма, Малкольм вроде бы улыбнулся в
  ответ, но постепенно стало ясно, что улыбка Малкольма не имела ничего общего
  с весельем. А в центре сцены находилась неподвижная туша Пиктона, который,
  казалось, не желал воспринимать никакой информации, кроме лежавшей перед ним
  фотографии. Ибо Курц, упомянув про британскую подданную, вторгся