тльмен, и он готов оказать вам
  любую помощь. Он очень вам признателен, мой шеф. Признателен и тронут. Он
  питает слабость к евреям, и он считает, что вы поступили красиво,
  побеспокоившись и наведя нас на след девицы. - Он со злостью посмотрел на
  Курца. - Мой шеф, видите ли, человек молодой. Он большой поклонник вашей
  прекрасной новорожденной страны, если не считать отдельных неприятных
  случаев, и не склонен прислушиваться ко всяким безобразным подозрениям,
  которые могут возникнуть у меня.
   Они остановились перед большим зеленым сараем, и Пиктон постучал палкой
  по железной двери. Юноша в спортивных туфлях и синем тренировочном костюме
  впустил их в пустой спортивный зал.
   - Суббота, - сказал Пиктон, видимо, чтобы объяснить пустоту, и ринулся в
  обход помещения, проверяя состояние раздевалок и проводя толстым пальцем по
  шведской стенке - а вдруг там пыль.
   - Я слышал, вы опять бомбили эти лагеря палестинцев, - осуждающим тоном
  добавил он. - Это идея Миши, верно? Миша никогда не любил пользоваться
  рапирой, если есть мушкет.
   Курц пустился было в пояснения, что, откровенно говоря, он никогда не
  понимал, как принимаются решения в высших сферах израильского общества, но у
  Пиктона не было времени слушать столь пространный ответ.
   - Ну, Мише это с рук не сойдет. Передайте ему это от меня. Эти палестинцы
  будут преследовать вас до скончания веков.
   На сей раз Курц лишь улыбнулся и пожал плечами - в мире-де бывают всякие
  чудеса.
   - Миша