в вашу проклятую страну и отрежу у Миши все, что у него есть. Ясно? -
  Внезапно лицо Пиктона, словно помимо воли, расплылось в поистине нежной
  улыбке: он что-то вспомнил. - Как это старый черт любил говорить? - спросил
  он. - Что-то насчет тигров, верно? Вы-то уж знаете.
   Курц и сам употреблял это выражение. И часто. И со своей пиратской
  усмешкой он сказал:
   - Если хочешь поймать льва, сначала хорошо привяжи козленка.
   Момент родства душ двух противников прошел, и лицо у Пиктона снова стало
  каменное.
   - Ну, а если вернуться на официальные позиции, мистер Рафаэль, то ваша
  служба не только заслужила комплименты моего шефа, но и прибавила себе
  очков, - резко бросил он. Повернулся на каблуках и решительно зашагал к
  дому, предоставив Курцу и миссис О'Флаэрти трусить за ним. - И еще скажите
  Мише следующее, - добавил Пиктон, наставив на Курца палку и как бы утверждая
  свое главенство представителя колониальной державы. - Пусть он будет так
  любезен и перестанет пользоваться нашими паспортами. Другие же обходятся без
  них, пусть обходится и Грач, черт бы его подрал.
  
  ***
  
   На обратном пути в Лондон Курц посадил Литвака на переднее сиденье: пусть
  учится вести себя, как англичанин. У Медоуза прорезался голос, и он жаждал
  обсуждать проблему Западного берега. "Ну, как ее разрешишь, сэр, когда с
  арабами, конечно же, надо поступить по справедливости?" Курц отключился от
  их бесполезных разглагольствований и предался воспоминаниям, которым до сих
  пор