няньки, - с натянутой улыбкой сказал ей Иосиф.
  - Ходить по телефонным будкам тебе уже нельзя". Их встречи в этот промежуток
  времени были редкими и деловыми: обычно, заранее условившись, он в
  определенном месте сажал ее к себе в машину. Иногда он ездил с ней в дальние
  рестораны, на окраину Лондона, один раз они гуляли по пляжам в Бернеме, один
  раз ходили в зоопарк. Но где бы они ни были, он говорил об ее моральном
  состоянии и наставлял, как вести себя в различных, неожиданно возникших
  обстоятельствах, не раскрывая до конца, что это могут быть за
  обстоятельства.
   - Что они теперь предпримут? - спрашивала она.
   - Они тебя проверяют. Ведут за тобой наблюдение, думают, как с тобой
  быть.
   Порою Чарли пугалась возникавших у нее - не по сценарию - всплесков
  враждебности к Иосифу, но, как хороший доктор, он спешил заверить ее, что
  это вполне нормально.
   - Я же для тебя олицетворение врага, бог ты мой! Я убил Мишеля и,
  подвернись мне случай, убил бы тебя. Ты должна смотреть на меня с большой
  опаской, а то как же?
   "Спасибо за отпущение грехов", - подумала она, удивляясь в душе
  бесконечному множеству оттенков их шизофренических отношений: ведь понять -
  это значит простить.
   Наконец наступил день, когда Гади объявил, что они временно должны
  прекратить всякие встречи, если только не возникнет крайней необходимости.
  Казалось, он знал: что-то должно произойти, но не говорил ей, что именно, из
  опасения, что она может