все еще полон решимости
  любыми способами ущемить Курца, и пятеро превратились в двоих. Встретив
  Курца не в аэропорту, а в мрачном кафе в Швабинге и запрятав в побитый
  фургон, принадлежавший какой-то строительной конторе (фургон также был данью
  экономии), они отвезли его в Олимпийскую деревню, к одному из темных
  подземных гаражей, центру притяжения всякой местной швали и проституток
  обоего пола. Олимпийская деревня, разумеется, вовсе не деревня, а ветхая,
  пришедшая в упадок цитадель, где здания, выстроенные из серого бетона,
  больше напоминают поселение в Израиле, чем в Баварии. Из громадного
  подземного гаража по грязной лестнице, испещренной надписями на всех языках,
  и через садик на крыше они провели его к квартирке, на двух уровнях, снятой
  ими на короткий срок, частично меблированной. На улице они говорили
  по-английски и называли шефа "сэр", но в квартирке перешли на почтительный
  иврит и стали обращаться к нему "Марти".
   Квартирка помещалась на самом верху углового дома и была загромождена
  причудливого вида фотоаппаратурой. переносными камерами на штативах,
  монтажными столами, экранами и проекторами. Квартирку украшала красного
  дерева лестница и старомодная галерея, которая скрипела и сотрясалась от
  малейшего неосторожного шага. С галереи можно было попасть в пустую комнату
  площадью четыре на три метра и с отверстием в потолке, которое, как ему
  подробно объяснили, они заделали, прикрыв одеялом, затем стружечной