в кафе и, с треском захлопнув за собою дверь, помчалась дальше. В кафе было
  пусто, и машины были отключены. Дверь в ее квартирку была закрыта, но она
  услышала за ней мужские голоса. Внизу сержант орал и молотил кулаками в
  дверь. Чарли услышала: "Эй, ты! Прекрати! Выходи же!" Но крики доносились
  приглушенно. Она подумала: "ключ" - и открыла сумочку. Увидев белую косынку,
  накинула ее на голову и мгновенно преобразилась. Затем нажала на звонок -
  два быстрых уверенных звонка. Затем приоткрыла крышку почтового ящика в
  двери.
   - Чэс? Ты дома? Это я, Сэнди.
   Голоса замерли, она услышала шаги и шепот: "Гарри, быстро!" Дверь
  распахнулась, и она увидела перед собой седовласого разъяренного человека в
  сером костюме. В комнате за его спиной повсюду валялись ее реликвии - память
  о Мишеле; кровать была поставлена на попа, все плакаты сорваны, ковер
  свернут и половицы подняты. Чарли увидела фотоаппарат на треножнике,
  нацеленный вниз, и второго мужчину, смотревшего в видоискатель, а под
  аппаратом - несколько писем ее матери. Она увидела стамески, плоскогубцы и
  парня в старомодных очках, заговаривавшего с ней в кино и стоявшего сейчас
  на коленях среди вороха ее новых дорогих вещей; Чарли сразу поняла, что это
  не обыск, - они просто вломились к ней без разрешения.
   - Я ищу свою сестру Чармиан, - сказала она. - А вы, черт подери, кто
  такие?
   - Ее тут нет, - ответил седовласый, и Чарли уловила в его голосе легкий
  валлийский акцент. Не отводя