ечной плитой,
  а затем слоем звукоизолирующей ваты. Стены и пол они также обили, в
  результате комната превратилась не то в исповедальню в ее современном
  варианте. не то в палату психиатрической больницы. Дверь они укрепили
  стальным листом, а наверху, на уровне глаз. встроили окошечко с
  пуленепробиваемым многослойным стеклом. На двери была табличка с надписью:
  "Темная комната. Не входить". И ниже то же по-немецки: "Dunkelkammer kein
  Eintritt!'" Курц заставил их войти в эту комнату, закрыть дверь и крикнуть
  так громко, как только можно. Услышав из-за двери лишь слабый шорох, он
  комнату одобрил.
   Исходив все вдоль и поперек, осмотрев все входы и пожарные выходы, Курц
  посчитал разумным снять и нижнюю квартиру и в тот же день позвонил одному
  нюрнбергскому адвокату и попросил его оформить контракт. Ребята его
  старались выглядеть возможно неряшливее, как и подобает неудачникам, а
  молодой Одед обзавелся бородой. В документах они значились аргентинцами и
  профессиональными фотографами, хотя что они снимали, никто не знал и никто
  этим не интересовался. Они рассказали Курцу, как иногда - чтобы жизнь их
  казалась более естественной и разнообразной объявляли соседям, что вечером
  ждут гостей, но единственным доказательством этого были громкая музыка, а
  позднее - пустые бутылки в мусорных ящиках. На самом же деле они не пускали
  к себе никого, кроме курьера из другой группы: ни гостей, ни каких бы то ни
  было посетителей. Что же