сидит
  сзади, тоже есть пистолет, и она очень быстро может тебя прикончить. Куда
  быстрее, чем я.
   Чарли открыла дверцу со стороны пассажира, села и, как воспитанная
  девочка за столом, положила пальцы на приборную доску.
   - Расслабься, Чарли, - весело произнес за ее спиной голос Хельги. -
  Опусти, дорогая моя, плечи, а то ты выглядишь как старуха! - Чарли не
  шелохнулась. - А теперь улыбнись. Ура! Улыбайся же. Все сегодня рады. А кто
  не радуется, того надо пристрелить.
   - Можешь начать с меня, - сказала Чарли. Итальянец сел на место шофера и
  включил радио на полную катушку.
   - Выключи, - приказала Хельга. Она сидела, прислонясь к задней дверце,
  подняв колени и держа обеими руками пистолет; вид у нее был такой, что она
  не промахнется и в консервную банку с расстояния в пятнадцать шагов.
   Итальянец, пожав плечами, выключил радио и в установившейся тишине снова
  обратился к Чарли.
   - О'кэй, пристегни ремень, потом сцепи руки и положи их на колени, -
  сказал он. - Подожди, я сам тебя пристегну.
   Он взял ее сумку, швырнул назад Хельге, затем дернул за ремень и
  пристегнул его, по пути проведя рукой по ее груди. Лет тридцать с небольшим.
  Красив, как кинозвезда. Избалованный Гарибальди с красным платком на шее для
  понта. Предельно неспешным движением, точно у него было сколько угодно
  времени, он выудил из кармана большие солнечные очки и надел их на Чарли.
  Сначала ей показалось, что она ослепла от страха: она ничего не видела.
  Потом