решила, что это "хамелеоны". Но стекла не светлели. Тогда она поняла,
  что это специально: она ничего и не должна видеть.
   - Если ты их снимешь, она пристрелит тебя в затылок, - предупредил
  итальянец, включая мотор.
   - О, безусловно, пристрелит, - весело объявила старушка Хельга.
   Они двинулись в путь - сначала попрыгали по брусчатке, потом покатили по
  гладкой дороге. Чарли прислушивалась, не едет ли кто за ними, но на улицах
  урчал и потрескивал лишь их мотор. Она попыталась понять, в каком
  направлении они едут, но она уже потеряла всякое представление об этом.
  Неожиданно они остановились. Итальянец помог ей вылезти из машины; в руку ей
  вложили палку - наверно, белую, подумала она. С помощью своих новых друзей
  она сделала шесть шагов и затем еще четыре - по крыльцу, к чьей-то двери.
  "Они хорошие профессионалы, - предупреждал ее Иосиф. - Это не ученики. Ты
  прямо со школьной скамьи попадешь в театр на Вест-Энде". Теперь она сидела
  как бы на кожаном седле без спинки. Руки ей велели сложить и держать на
  коленях. Сумку не вернули, и она услышала, как вытряхнули содержимое на
  стеклянный стол, как зазвенели ее ключи и монеты. Вот с глухим стуком упала
  пачка писем Мишеля, которые она утром забрала с собой, следуя приказу
  Хельги. В воздухе пахло лосьоном. более сладким, чем у Мишеля, и усыпляющим.
  Они находилась в помещении уже несколько минут, а никто не произнес ни
  слова.
   - Я требую товарища Местербайна, - неожиданно объявила Чарли.