поняла, что дождь
  идет теплый: жаркий воздух проник в кабину самолета, когда они еще кружили
  над городом, и у Чарли зачесалась голова от краски, которой Хельга заставила
  ее выкраситься. Приземлились они отлично, дверь самолета открылась, и Чарли
  впервые вдохнула запахи Ближнего Востока с таким чувством, словно вернулась
  на родину. Было семь часов вечера, но могло быть и три часа утра, ибо Чарли
  мгновенно поняла, что спать тут вообще не ложатся. Гул в аэровокзале
  напомнил ей атмосферу скачек перед заездами; вокруг полно было вооруженных
  людей в различной форме - казалось, каждый готов был начать свою особую
  войну. Прижав к груди сумку на длинном ремне, Чарли встала в очередь к
  окошечку иммиграционной службы и, к своему удивлению, обнаружила, что
  улыбается. Ее восточногерманский паспорт, ее измененная внешность - все, что
  пять часов тому назад, в Лондонском аэропорту, было для нее вопросом жизни
  или смерти, здесь, в этой атмосфере, дышащей опасностью и возбуждением,
  казалось вполне обычным.
   "Встань в левую очередь и, когда подашь свой паспорт, попроси вызвать
  господина Мерседеса". - наставляла ее Хельга на автостоянке в аэропорту
  Хитроу.
   "А как быть, если он затарабанит по-немецки?"
   Уж ей-то такой вопрос не следовало задавать.
   "Если заблудишься, бери такси, поезжай в отель "Коммодор", сядь в холле и
  жди. Это приказ. Запомни: Мерседес - как марка машины".
   "А что потом?"
   "Чарли, ты стала что-то уж слишком упряма и слишком глупа.