ец они в последний раз нырнули в темноту меж двойного ряда нацеленных
  па них фар, но к тому времени ничто уже не способно было испугать Чарли: она
  находилась в состоянии, близком к шоку, и ей было на все наплевать.
   Машина остановилась перед старой виллой, где на крыше вырисовывались
  силуэты часовых с автоматами - совсем как в русском кино. Воздух был
  холодный и свежий, насыщенный ароматами, как бывает после дождя; пахло точно
  в Греции - кипарисами, и медом, и всеми дикими цветами на свете. В небе
  клубились грозовые, дымные облака; внизу простиралась долина, уходя вдаль
  квадратами огней. Чарли провели на крыльцо, и она вошла в холл, где при
  слабом свете горевших под потолком ламп впервые увидела Нашего Капитана -
  смуглого человека с черными, прямыми, коротко остриженными, как у школьника,
  волосами, который передвигался, сильно хромая из-за поврежденных ног и
  опираясь на очень английскую с виду палку из ясеня; кривая улыбка освещала
  его изрытое оспой лицо. Он повесил клюку на левую руку и обменялся с Чарли
  рукопожатием - у нее было такое впечатление, что в эту секунду только это
  рукопожатие и удерживало его в равновесии.
   - Мисс Чарли, я капитан Тайех, и я приветствую вас от имени революции.
   Говорил он быстро и деловито. И голос был такой же красивый, как у
  Иосифа.
   "Страх будет накатывать и отпускать, - предупреждал ее Иосиф. - К
  сожалению, нет на свете человека, который бы все время боялся. Но с
  капитаном Тайехом, как