он себя называет, надо держать ухо востро, потому что
  капитан Тайех - человек очень умный".
   - Прошу меня извинить, - с наигранной веселостью произнес Тайех.
   Это был явно не его дом, так как он ничего не мог тут найти. Свет был
  по-прежнему плохой, но глаза Чарли постепенно привыкли к полумраку, и она
  решила, что находится в доме какого-то преподавателя, или политического
  деятеля, или адвоката. Вдоль стен стояли полки с настоящими книгами, которые
  читали или листали и снова не очень аккуратно ставили назад; над камином
  висела картина, изображавшая, по-видимому, Иерусалим. Все остальное являло
  собой чисто мужскую мешанину вкусов - кожаные кресла, и вышитые подушечки, и
  арабское серебро, очень светлое и искусно обработанное, поблескивавшее,
  словно клад, в темных углах. Двумя ступеньками ниже находился кабинет с
  письменным столом в английском стиле; из окна открывался широкий вид на
  долину, откуда она только что прибыла, и морской берег в лунном свете.
   Она сидела на кожаном диване, где ей велел сесть Тайех, а сам он ковылял
  по комнате, опираясь на клюку и поглядывая на Чарли с разных сторон,
  оценивая, - предложит мороженое, потом улыбнется, потом, снова улыбнувшись,
  предложит водки и, наконец, виски - видимо, свой любимый напиток, судя по
  тому, как он одобрительно всмотрелся в наклейку. В обоих концах комнаты
  сидело по парню с автоматом на коленях. На столе валялись письма, и Чарли не
  глядя могла сказать, что это были ее письма к Мишелю.