- Что значит "во имя него"? Он же мертв. Через год или два мы все будем
  мертвы. Так при чем же тут он?
   - При всем. Он был моим наставником.
   - А он говорил тебе, чем мы занимаемся? Подкладываем бомбы? Стреляем?
  Убиваем? А. неважно... Ну, чему он мог тебя научить? Такую женщину, как ты?
  Он же был мальчишка. Он никого ничему не мог научить. Он был ничто.
   - Он был все, - упрямо повторила она и снова почувствовала, что его это
  не интересует. Потом поняла, что он услышал что-то раньше остальных. Он
  коротко отдал приказ. Один из парней выскочил за дверь. "Мы бежим быстрее,
  когда приказ исходит от калеки", - подумала она. И услышала за дверью тихие
  голоса.
   - А он научил тебя ненавидеть? - спросил Тайех, точно ничего и не
  произошло.
   - Он говорил, что ненависть - это для сионистов. Он говорил, когда
  сражаешься, надо любить. Он говорил, антисемитизм был придуман христианами.
   Она умолкла, услышав то, что Тайех услышал уже давно: в гору взбиралась
  машина. "У него слух, как у слепого. - подумала она. - Это из-за того, что
  он увечный".
   Машина въезжала в передний двор. Чарли услышала шаги и приглушенные
  голоса, потом свет фар прошелся по комнате, и их выключили.
   - Оставайся на месте, - приказал Тайех.
   Вошли двое парней - у одного в руках был полиэтиленовый мешок, у другого
  - автомат. Они остановились у дверей в почтительном молчании, дожидаясь,
  пока Тайех обратится к ним. На столике между ними валялись письма, и в том,
  что они так