ебрасывая мяч через вырытую снарядом воронку. Разбитые причалы для яхт
  были наполовину затоплены водой; даже идущие на север грузовики с фруктами
  мчались со скоростью отчаяния, заставляя их чуть не съезжать с дороги.
   Снова проверка. Сирийцы. Но немецкая медсестра в палестинской карете
  "скорой помощи" никого не интересовала. Чарли услышала рев мотоцикла и
  бросила в ту сторону безразличный взгляд. Запыленная "хонда" с гроздьями
  зеленых бананов в багажной сетке. На руле болтается привязанная за ноги
  живая курица. А на сиденье - Димитрий, внимательно вслушивающийся в голос
  своего мотора. На нем форма палестинского солдата, с красной куфией на шее.
  Из-под серо-зеленой штрипки на плече нахально торчит веточка белого вереска,
  как бы говоря; "Мы с тобой", - все эти четыре дня Чарли тщетно высматривала
  этот знак.
   "Отныне отдайся на волю лошади - пусть она ищет дорогу, - сказал ей
  Иосиф. - Твое дело - удержаться в седле".
  
  ***
  
   Снова жизнь одной семьей и снова ожидание.
   На этот раз они жили в домике под Сидоном; его бетонную веранду расколол
  надвое снаряд с израильского корабля, и ржавые железные прутья торчали из
  нее. как щупальцы гигантского насекомого. Сзади был мандариновый сад, где
  старая гусыня клевала упавшие плоды, а спереди - раскисшая земля, усеянная
  металлическими осколками, где во время последнего - или пятого по счету -
  вторжения была важная огневая позиция. У Тайеха. казалось, был неистощимый
  запас парней, и Чарли обрела среди