, когда
  станешь здороваться, - добавил он. - Не улыбайся слишком часто, не то они
  подумают, что ты смеешься над их бедой.
   Она стояла в центре большой каменной силосной башни, чьи древние стены
  были окружены деревянными галереями и прорезаны дверьми в камеры. Белая
  краска, покрывавшая все вокруг, создавала впечатление стерильной чистоты.
  Входы в нижние камеры были сводчатые. Двери были распахнуты, словно
  приглашая войти, - в камерах сидели люди, казавшиеся на первый взгляд
  застывшими, как изваяния. Даже дети экономили каждое движение. Перед
  камерами висело на веревках белье, и то, что такая веревка с бельем висела
  перед каждой камерой, говорило о том, что ни одно жилище не хочет отставать
  от другого. Пахло кофе, уборной и мокрой одеждой. Тайех с управителем
  вернулись к ней.
   - Пусть они сами с тобой заговорят, - посоветовал Тайех. - Не держись с
  ними развязно - они этого не поймут. Перед тобой почти истребленная порода.
   Они поднялись по мраморной лестнице. У камер на этом этаже были крепкие
  двери с глазками для тюремщиков. Казалось, чем выше, тем больше становились
  шум и жара. Прошла женщина в крестьянском платье. Управитель о чем-то
  спросил ее, и она указала на арабскую надпись, тянувшуюся по стене галереи
  этакой примитивной стрелой. Дойдя до стрелы, они двинулись дальше в
  указанном направлении, дошли до другой и вскоре уже очутились в центре
  тюрьмы. "В жизни мне не найти дороги назад", - подумала Чарли. Она