ка с девчонкой.
   Легонько отстранив Иешуа, Курц склонился к подзорной трубе и надолго
  прилип к ней, нахохлившись, как старый морской волк во время качки, едва
  дыша, он изучал Януку, подросшего сосунка.
   - Видишь, сколько там, позади него, книг, - сказал Ленни. - Парнишка
  начитан, как старый еврей!
   - Ты прав, парень что надо, - заключил наконец Курц, улыбнувшись своей
  жесткой улыбкой. Подняв серый плащ, брошенный на кресло, он нащупал рукав и
  начал не спеша натягивать плащ. - Только не жени его ненароком на своей
  дочери.
   Ленни смутился еще больше, и Курц поспешил его утешить:
   - Ты заслужил благодарность, Ленни, и мы благодарны тебе, искренне
  благодарны. - И добавил:
   - И снимай, снимай его без конца. Не стесняйся, Ленни. Пленка стоит
  недорого.
   Обменявшись со всеми рукопожатиями, он нахлобучил на голову синий берет
  и. защитившись таким образом от всех превратностей часа пик, решительно
  двинулся к выходу.
  
  ***
  
   Когда Курца опять водворили в фургон и фургон этот в ожидании часа
  отбытия самолета стал колесить по городу, пошел дождь, и погода, казалось,
  привела всех троих в мрачное настроение. Одед вел машину, его молодое
  бородатое лицо в отблесках вечерних огней выглядело угрюмым и сердитым.
   - А сейчас у Януки какая машина? - спросил Курц, хотя, по всей видимости,
  ответ ему был известен заранее.
   - Шикарный БМВ, - ответил Одед. - Руль с гидравлическим усилителем,
  непосредственный впрыск топлива, пробег