колоннах детишки и ждут, когда вниз
  по горе потечет к ним лава. Оркестр заиграл еще громче прежнего; процессия
  двинулась, вдвойне более яркая и сверкающая. Оркестр играл март. и толпа
  отбивала ладонями такт.
   Самолеты исчезли. Палестина одержала еще одну победу.
   - Завтра тебя увозят в другое место, - сказала вечером Сальма, когда они
  гуляли по горе.
   - Я никуда не поеду, - сказала Чарли.
   Самолеты вернулись через два часа, как раз перед наступлением темноты,
  когда Чарли была уже у себя в хижине. Сирена завыла слишком поздно, и Чарли
  еще бежала в бомбоубежище, когда ее настигла первая взрывная волна, - в
  воздухе было две машины, они будто прилетели прямо с авиавыставки, с таким
  оглушительным ревом работали их моторы... Неужели они никогда не выйдут из
  пике? Они вышли, и взрывом их первой бомбы Чарли отбросило к стальной двери,
  грохот взрыва показался ей не таким страшным, как сопровождавшие ее
  колебания почвы и истерические, громкие, будто в плавательном бассейне,
  крики, раздавшиеся в черном вонючем дыму за спортивной площадкой. Глухой
  удар ее тела о дверь был услышан кем-то внутри, дверь отворилась, и сильные
  женские руки втащили ее во тьму и заставили сесть на деревянную скамейку.
  Сначала Чарли была как глухая, но постепенно она различила всхлипывания
  испуганных детишек и уверенные голоса успокаивающих их матерей. Кто-то зажег
  керосиновую лампу и повесил на крюк в центре потолка, и на какое-то время
  смятенному мозгу Чарли показалось,