сь, что она очутилась в литографии Хогарта,
  висящей вверх тормашками. Затем она поняла, что с ней рядом Сальма, и
  вспомнила, что Сальма была с нею с самого начала налета. Прилетела новая
  пара самолетов - или это была все та же, только они прилетели во второй раз?
  - закачалась лампа, и реальность происходящего дошла до Чарли, когда взрывы,
  приближаясь. стали нарастать крещендо. Первые два были как удары по телу -
  нет, не надо больше, больше не надо, пожалуйста. Третий взрыв был самый
  громкий и убил ее наповал, четвертый и пятый дал ей понять, что она еще
  жива.
   - Америка! - истерически закричала какая-то женщина, обращаясь к Чарли. -
  Америка, Америка, Америка!
   Она явно хотела, чтобы и другие женщины поддержали ее. бросили в лицо
  Чарли обвинение, но Сальма велела ей сидеть тихо.
   Чарли прождала целый час - хотя на самом деле, наверное, минуты две, - и
  поскольку ничего больше не происходило, посмотрела на Сальму, как бы говоря:
  "Пошли!" Она считала, что ничего нет хуже, чем сидеть в бомбоубежище. Сальма
  отрицательно помотала головой.
   - Они только и ждут, чтобы мы вышли, - спокойно пояснила она, возможно
  вспомнив про свою мать. - Нельзя нам выходить, пока не стемнеет.
   Стемнело, и Чарли одна вернулась к себе в хижину. Она засветила свечку,
  потому что электричество было отключено, и далеко не сразу увидела на
  умывальнике, а стаканчике для чистки зубов, веточку белого вереска. И
  подумала: "Это принес кто-то из моих детишек. Или это подарок