подарок от Сальмы в
  мой последний вечер здесь. Как это мило с ее стороны. С его стороны".
  
  ***
  
   "У нас с тобой был как бы роман, - сказала ей на прощание Сальма. - Ты
  уедешь, и когда уедешь, мы останемся друг для друга в мечтах".
   "Сволочи, - думала Чарли. - Проклятые убийцы-сионисты. Если бы меня тут
  не было, вы разбомбили бы их вдрызг".
   "Человек, преданный нашему делу, должен быть здесь", сказала ей Сальма.
  
  Глава 22
  
   Чарли не одна следила за тем, как разворачивалась ее жизнь и протекало ее
  время. С того момента, как она пересекла линию фронта, Литвак, Курц и Беккер
  - собственно, все ее бывшее семейство - вынуждены были взнуздать свое
  нетерпение и приспособиться к темпу, взятому противником. "На войне. - любил
  говорить Курц своим подчиненным и, безусловно, себе тоже, - труднее всего
  героически воздерживаться от действий".
   Ни разу за всю свою карьеру Курц так не держал себя в узде. Тот факт, что
  он вывел свою потрепанную армию из затененных углов английской сцены,
  рассматривался - по крайней мере ее рядовыми солдатами - скорее как
  поражение, чем как победа, которую они одержали, но почти не праздновали.
  Через несколько часов после отъезда Чарли дом в Хэмпстеде был возвращен
  диаспоре, электронное оборудование радиофургона демонтировано и отправлено
  дипломатической почтой в Тель-Авив. А сам фургон - после того как с него
  были сняты фальшивые номерные знаки, а с мотора сбит номер превратился в еще
  один обгоревший остов на обочине