, эти обещанные Курцем скорые результаты? -
  вопрошал Грач. Где тот великий час расплаты, о котором он говорил?
   В качестве наказания Гаврон обязал Курца присутствовать на заседании
  своих советников, где все говорили лишь о том, как покончить с этим делом.
  Курцу пришлось прозакладывать душу, чтобы уговорить их хотя бы немного
  изменить свои планы.
   - Но какой ты варишь суп, Марти? - настойчиво шепотом спрашивали его в
  коридорах друзья. - Хоть намекни, чтобы мы знали, что не зря помогаем тебе.
   Его молчание оскорбляло их, и они отходили от него, а он оставался с
  ощущением, что он жалкий миротворец.
   Были и другие фронты, на которых Курцу приходилось сражаться.
  Необходимость следить за переживаниями Чарли на вражеской территории
  вынудила Курца пойти со шляпой в руке в управление, ведавшее курьерской
  связью и станциями подслушивания на северо-восточном побережье. Начальник
  управления, некто Сефарди из Алеппо, ненавидел всех подряд, но в особенности
  ненавидел Курца. Словом, Курцу стоило крови и всяких уступок, чтобы
  договориться о необходимом сотрудничестве. От всех этих и подобных дел Миша
  Гаврон равнодушно держался в стороне, предпочитая, чтобы рыночные отношения
  устанавливались естественным путем. Если Курц верит в то, что он делает, он
  своего добьется, доверительно говорил Гаврон своим людям, - такому человеку
  только полезно, когда его немножко поломают, немножко похлещут.
   Не желая покидать Иерусалим даже на одну ночь,