оставалось
  преследователям делать на такой дороге, это, как говорится, "зажать жертву в
  клещи" - замкнуть двумя машинами, далеко спереди и так же сзади, горячо
  надеясь, что он не улизнет, свернув на какую-нибудь неприметную дорогу, что
  было вполне вероятно. Пустынное шоссе не позволяло им действовать иначе, ибо
  признаки жизни были здесь немногочисленны: цыганские шатры, стойбища
  пастухов, да изредка появление хмурого типа в черном, который, казалось,
  посвятил свою жизнь изучению процесса дорожного движения. У Ипсалы Янука
  одурачил всех, неожиданно взяв вправо от развилки и направившись в городок,
  вместо того чтобы устремиться к границе. Не задумал ли он избавиться от
  машины? Упаси бог! Но тогда какого черта ему понадобилось в этом вонючем
  турецком пограничном городке?
   Однако дело тут было вовсе не в черте. В захудалой мечети на главной
  площади городка, на самой границе с христианским миром, Янука в последний
  раз препоручил себя Аллаху, что было, по справедливому, хоть и мрачноватому
  замечанию Литвака, весьма предусмотрительно с его стороны. Когда он выходил
  из мечети, его укусила коричневая шавка, убежавшая от его карающей десницы.
  В этом увидели еще одно предзнаменование.
   Наконец, ко всеобщему облегчению, он опять появился на шоссе. Здешняя
  пограничная застава представляет собой местечко не слишком приветливое.
  Греция и Турция объединяются здесь без большой охоты. С обеих сторон земля
  изрыта: по ней проложили свои тайные тропы