и протянула ему руку
  фальшиво-добропорядочным жестом английской школьницы, он же окинул ее
  спокойно-одобрительным взглядом, не выразившим, как это ни странно, никаких
  дурных поползновений.
   - Ну привет, Чарли, здравствуй, - сказал он, улыбнувшись, с любезностью
  не большей, чем того требовали приличия.
   Итак, на самом деле поздоровался он, а не она.
   Она заметила его привычку - прежде чем сказать слово, по-военному
  сдержанно поджать губы. Голос у него был негромкий, что придавало его речи
  удивительную мягкость - казалось, он куда меньше говорит, чем умалчивает.
  Держался он с ней как угодно, только не агрессивно.
   Звали ее Чармиан, но всем она была известна как Чарли или же Красная
  Чарли - прозвище, которым она была обязана не только цвету волос, но и
  несколько безрассудному радикализму убеждений - следствию ее обеспокоенности
  тем, что происходит в мире, и желания искоренить царящее в нем зло. Ее
  видели в шумной компании молодых английских актеров, живших в
  хижине-развалюхе в двух шагах от моря и спускавшихся оттуда на пляж, -
  сплоченная стайка обросших и лохматых юнцов, дружная семейка. Получить в
  свое распоряжение эту хижину, да и вообще очутиться на острове было для них
  настоящим чудом, но актеры - народ к чудесам привычный. Облагодетельствовала
  же их какая-то одна контора в Сити, с некоторых пор пристрастившаяся
  оказывать поддержку странствующим актерам. По окончании турне по провинции
  несколько основных