избранности тоже превращали его в Иосифа,
  отвергнутого братьями отщепенца, коротающего дни с фляжкой и книжкой.
   Сидя за столом, Чарли мрачно наблюдала за этой аннексией того, кто уже
  втайне был ее собственностью. Аластер. которому всегда становилось не по
  себе, когда начинали хвалить кого-нибудь, не испросив на то его, Аластера,
  разрешения, в это время наполнял свой стакан из кружки Роберта.
   - К дьяволу Иосифа! - нагло заявил он, - Он просто развратник, как Уилли
  и Поли. Распустил хвост, вот как это называется. Так и шарит вокруг своими
  сальными глазками. Хочется в морду ему дать. И я дам ему в морду, помяните
  мое слово.
   К тому времени Чарли была уже порядком раздражена, ей надоело выполнять
  функции подстилки и одновременно мамаши Аластера. Сварливость обычно не была
  ей свойственна, но крепнувшее отвращение к Аластеру, вкупе с чувством вилы
  из-за Иосифа, заставило ее встать на дыбы.
   - Ты, олух! Если он развратник, зачем ему особенно хвост-то распускать! -
  яростно обрушилась на него Чарли. Лицо ее исказилось злобой. - Стоит ему на
  пляж заглянуть - и половина всех греческих красавиц в его распоряжении. Как
  и в твоем, если тебе взбрендится.
   Оценив этот неосторожный намек, Аластер закатил ей оплеуху, отчего щека
  ее сначала побелела, затем пунцово покраснела.
   Проезжаться на счет Иосифа они продолжали и после обеда. Иосиф -
  наводчик. Или жулик. Он пижон. Убийпа-Токснкоман. Жалкий мазилка. Тори. Но
  решающее слово. как всегда, осталось за Алом.