- Да он просто онанист! - презрительным басом процедил Ал и цыкнул
  передним зубом: дескать, вот как здорово я его припечатал.
   Но сам Иосиф, к полному удовольствию Чарли, пропускал мимо ушей все эти
  оскорбления, поэтому уже ближе к вечеру, когда солнце и марихуана ввергли их
  в некоторое отупение - всех, кроме опять-таки Чарли, - они окончательно
  решили, что он человек исключительной выдержки, а это в их устах было весьма
  лестной характеристикой.
   Но стоило им прийти к этому выводу, как поднялась Люси - теперь она была
  единственной вертикально стоявшей на всем этом выжженном солнцем пляже.
   - Спорим, он на меня клюнет? - сказала она, стягивая с себя купальный
  костюм.
   Следует сказать, что Люси была широкобедрой блондинкой, соблазнительной,
  как наливное яблочко. Играла она барменш, проституток, а иногда и мальчиков,
  но в основном специализировалась на ролях молоденьких нимфоманок и славилась
  тем, что стоило ей мигнуть, и любой мужчина терял голову. Слабо под самыми
  грудями подпоясав свой белый халат, она взяла кувшин с вином и пластмассовый
  стаканчик, водрузила кувшин на голову и, крутя бедрами и оттопырив зад,
  направилась в сторону Иосифа - шаржированный голливудский вариант греческой
  богини. Одолев дюну, она приблизилась к нему, встала на одно колено и,
  высоко держа кувшин, налила стакан вина, отчего халат ее распахнулся, но она
  никак этому не воспрепятствовала. Потом она протянула Иосифу стакан,
  обратившись к нему почему-то по-французски