ением личности. - сказал
  Пеерсен.
   - С установлением личности? - повторил Эйвери. - Моего брата?
   - Вы видели его паспорт, - вставил Сазерлэнд, - до того как послали мне.
  В чем затруднение?
   Полицейский кивнул:
   - Да, да.
   Он открыл ящик и вынул несколько писем, бумажник, и какие-то фотографии.
   - Его звали Малаби, - сказал он. По-английски он говорил бегло, с тяжелым
  американским выговором, который хорошо сочетался с сигарой. - У него был
  паспорт на имя Малаби. Паспорт в порядке, верно?
   Пеерсен взглянул на Сазерлэнда. На секунду Эйвери показалось, что
  озабоченное лицо Сазерлэнда выражайте искреннее сомнение.
   - Конечно.
   Пеерсен начал раскладывать письма - одни в стопку перед собой, другие
  обратно в ящик. То и дело, добавляя в пачку письмо, он бормотал: "Так, так"
  или "Да, да". Эйвери чувствовал, что вспотел, что у него стали влажные
  ладони.
   - Значит, вашего брата звали Малаби? - опять спросил он, закончив
  перекладывать письма.
   Эйвери кивнул.
   - Разумеется.
   Пеерсен улыбнулся.
   - Не разумеется, - сказал он, направив на него свою сигару и дружелюбно
  кивнув, как если бы предлагал какой-то вопрос на обсуждение. - Все личные
  вещи, письма, одежда, водительские права - все принадлежит мистеру Тэйлору.
  Вы знаете что-нибудь о Тэйлоре?
   У Эйвери в голове появилась ужасная тяжесть. Конверт, что делать с
  конвертом? Пойти в уборную, уничтожить, пока