оздно? Но могут остаться
  следы: конверт был плотный и блестящий. Даже если его разорвать, на
  поверхности будут плавать кусочки. Он чувствовал, что на него смотрят
  Пеерсен и Сазерлэнд, ожидая, когда он заговорит, он не мог думать ни о чем,
  кроме конверта, который оттягивал его внутренний карман.
   Ему удалось произнести:
   - Нет, не знаю. У нас с братом... - сводным или единоутробным? - ...У нас
  с братом мало было общего. Он был старше. И росли мы, в общем, не вместе. Он
  работал в самых разных местах, во многих местах, он никогда не мог на
  чем-нибудь остановиться. Может быть, этот Тэйлор был его другом...
  который... - Эйвери пожал плечами, мужественно пытаясь дать понять, что
  Малаби для него тоже был немного загадкой.
   - Сколько вам лет? - спросил Пеерсен. Уважение к горю Эйвери начинало
  таять.
   - Тридцать два.
   - А Малаби? - быстро спросил он как бы между прочим. - На сколько он лет
  вас старше?
   Сазерлэнд и Пеерсен видели его паспорт в знали возраст. Обычно возраст
  тех, кто умер, запоминается. Только Эйвери, его брат, понятия не имел,
  сколько было лет умершему.
   - На двенадцать, - рискнул он. - Брату было сорок четыре. Зачем надо было
  говорить лишние слова?
   Пеерсен поднял брови:
   - Только сорок четыре? Тогда и паспорт никуда не годится.
   Пеерсен повернулся к Сазерлэнду, махнул сигарой в сторону двери на
  дальнем конце комнаты и со счастливым