тливым видом сказал, как если бы закончил
  давний спор с друзьями:
   - Ну, теперь вы видите, почему у меня затруднение с установлением
  личности.
   У Сазерлэнда вид был очень рассерженный.
   - Хорошо бы мистер Эйвери взглянул на тело, - предложил Пеерсен, - для
  уверенности.
   Сазерлэнд сказал:
   - Инспектор Пеерсен, личность мистера Малаби установлена по паспорту. В
  Лондоне в Форин Офис подтвердили, что мистер Малаби вписал имя мистера
  Эйвери как ближайшего родственника. Вы сказали, что в обстоятельствах смерти
  нет ничего подозрительного. Согласно существующему порядку вы теперь
  передаете его личные вещи мне на хранение до завершения формальностей в
  Соединенном Королевстве. Мистер Эйвери, вероятно, может заняться телом
  своего брата.
   Пеерсен как будто раздумывал. Он вытащил остальные бумаги Тэйлора из
  железного ящика в столе, присовокупил их к тем, что лежали перед ним в
  стопке. Он позвонил кому-то и говорил по-фински. Через несколько минут
  младший по чину принес старый кожаный саквояж и опись личных вещей, которую
  Сазерлэнд подписал. На протяжении всего этого времени ни Эйвери, ни
  Сазерлэнд не обменялись ни словом с инспектором.
   Пеерсен проводил их до самого парадного входа. Сазерлэнд настоял на том,
  чтобы самому нести саквояж и бумаги. Они пошли к машине, Эйвери ждал, когда
  Саэерлэнд заговорит, но тот ничего не сказал. Они ехали минут десять.