йн таким тоном, будто он терпеть не мог все
  молодое.
  
  ***
  
   Была почти полночь, когда Эйвери позвонил Леклерку. Тот сразу взял
  трубку. Эйвери представил его себе сидящим на железной койке, с отброшенным
  одеялом ВВС, с маленьким настороженным лицом, ожидающим новостей.
   - Это Джон, - осторожно сказал он.
   - Да, да, я знаю, кто вы. - Его рассердило, что Эйвери назвал свое имя.
   - Мне кажется, сделка не состоялась. Они не заинтересованы... ответ
  отрицательный. Пожалуй, скажите тому, кого я видел, маленькому, толстому...
  скажите ему, что нам не понадобятся услуги его друга здесь.
   - Понятно. Не беспокойтесь. - Голос был совершенно незаинтересованный.
   Эйвери не знал, что сказать, просто не знал. Он страстно желал
  продолжения разговора с Леклерком. Он хотел ему рассказать о презрении
  Сазерлэнда и о паспорте, который был не в порядке. "Те здесь, те, с кем я
  веду переговоры, довольно обеспокоены всем делом". Он ждал.
   Он хотел назвать его по имени, но не мог. В Департаменте не употребляли
  слово "мистер"; старшие обращались друг к другу по фамилии, а к младшим по
  имени. Не было определенного стиля обращения к старшим по званию. Поэтому он
  сказал:
   - Вы еще слушаете? - И Леклерк ответил:
   - Конечно. Кто обеспокоен? Что не так?
   Эйвери подумал: я мог бы назвать его "Директор", но это небезопасно.
   - Наш представитель здесь, тот, кто представляет наши интересы...