ым делом. Вот такую жизнь мы ведем, думал Эйвери; такой же
  аэропорт, только с другим названием, те же торопливые встречи с виноватым
  выражением на лице; мы живем за стенами города, черные монахи из темного
  дома, на улице доминиканцев. Он ужасно устал. Соскучился по Саре. Хотел
  попросить у нее прошения, помириться с ней, сменить работу, попробовать все
  сначала; хотел больше играть с Энтони. Было чувство стыда.
   - Я только позвоню. Саре нездоровилось накануне моего отъезда.
   - С работы, - сказал Леклерк. - Ладно? У меня встреча с Холдейном через
  час.
   Эйвери показалось, что в голосе Леклерка он уловил фальшивую нотку.
  Эйвери подозрительно посмотрел на него, но взгляд того был обращен в сторону
  черного "хамбера" на льготной стоянке. Леклерк подождал, когда шофер откроет
  для него дверцу; после глупых препирательств Эйвери занял место слева, как
  того и требовал протокол. Шофер, видимо, утомился от ожидания. Его от них не
  отделяла перегородка.
   - Это - новое, - сказал Эйвери, имея в виду машину.
   Леклерк кивнул с привычным видом, как будто приобретение уже перестало
  быть новым.
   - Как дела? - спросил он. Мысли его были далеко.
   - Хорошо. Ничего не случилось, я надеюсь? С Сарой?
   - С чего бы?
   - На Блэйкфрайерз Роуд? - спросил шофер, не поворачивая головы, что он
  мог бы сделать хотя бы из чувства уважения.
   - В штаб, да, пожалуйста.
   - Такая чепуха была в Финляндии, - жестко