л его Холдейн. - Это не повод, чтобы сюда врываться,
  - сказал он с гневом. - Обождите.
   Он не любил Эйвери. Он вернулся к досье, не обращая на него внимания.
   - Вообще не повод, - пробормотал он и, обращаясь к Леклерку, добавил:
   - По-моему, Вудфорд уже делает успехи. С рукопашным боем все в порядке;
  он слышал про радиста, одного из лучших. Я помню его. Гараж называется
  "Червонный король" и явно процветает. Мы навели справки в банке; нам
  старались помочь, хотя деталей они не знают. Он не женат. Любит женщин, как
  все поляки. Интереса к политике нет, хобби у него нет, долгов нет, жалоб
  нет. Будто нет его самого. Говорят, что он хороший механик. Что касается его
  характера... - он пожал плечами. - Что мы вообще знаем о людях?
   - Но что о нем сказали? Боже мой, невозможно же пятнадцать лет прожить в
  обществе и не оставить о себе хоть какое-то впечатление. Ведь был зеленщик -
  Смезик, так? - он жил у них после войны.
   Холдейн позволил себе улыбнуться:
   - Сказали, что работал он хорошо и был очень вежлив. Все говорят, что он
  вежливый. Вот что им запомнилось: как только выдавалась свободная минутка,
  он шел на задний двор поразмяться, с теннисной ракеткой.
   - Вы видели гараж?
   - Конечно, нет. Я не был поблизости. Думаю пойти туда вечером. По-моему,
  у нас другого выбора нет. В конце концов, этот человек числится в нашем
  активе уже двадцать лет.
   - Больше ничего вам не удалось узнать?