а там - люди, живые
  люди!
   Леклерк легонько сжал руку Холдейна повыше локтя, словно хотел сказать,
  что справится сам. Он выглядел невозмутимо. Возможно, он с удовлетворением
  отмечал симптомы болезни, которой он еще раньше поставил диагноз.
   - Идите к себе, Джон, у вас было перенапряжение.
   - А что мне сказать Саре? - Он говорил с отчаянием.
   - Скажите, что больше ее беспокоить не будут. Скажите, это была ошибка...
  скажите все, что хотите. Поешьте чего-нибудь горячего и возвращайтесь через
  час. От того, чем кормят в самолетах, толку нет. Вернетесь, тогда мы и
  послушаем остальные новости.
   Леклерк улыбался той же самой аккуратной, кроткой улыбкой, с которой он
  стоял посреди погибших летчиков. Уже в дверях Эйвери услышал свое имя,
  произнесенное мягко, с любовью: он остановился и обернулся. Леклерк оторвал
  руку от стола и, описав полукруг в воздухе. указал на комнату, в которой они
  находились.
   - Я расскажу вам кое-что, Джон. Во время войны мы сидели на Бэйкер-стрит.
  У нас был погреб, и Министерство оборудовало его как чрезвычайный
  оперативный штаб. В этом погребе мы с Эйдрианом провели немало времени.
  Немало времени. - Он посмотрел на Холдейна. - Помните, как раскачивались
  керосиновые лампы, когда падали бомбы? Бывало так, Джон, что самый
  расплывчатый слух побуждал нас к действию. Единственный намек - и мы шли на
  риск. Посылали человека, а то и двух, если надо,