кало в позолоченной раме, панно с лепными украшениями, новые часы с
  вращающимися под стеклянным колпаком чашечками.
   Бар в шкафу был с музыкой; когда он его открыл, прозвучала короткая
  мелодия. Он долго смешивал "Белую леди" из разных частей - с такой
  тщательностью замешивают лекарства. Она глядела на него, покачивая бедрами в
  такт музыке и отведя руку с бокалом в сторону, танцевала, но не с Лейзером,
  а с кем-то другим, и вместо бокала держала за руку своего партнера.
   - Кто это был? - повторила она.
   Он стоял у окна, по-военному выпрямив спину. Вспышки неонового сердца с
  башни отражались на соседних домах, на поручнях мостика, трепетали па
  влажной мостовой. За домами возвышалась церковь из рифленого кирпича, с
  оконцами для колоколов, напоминавшая кинотеатр со шпилем. За церковью было
  небо. Иногда ему представлялось, что церковь - последнее уцелевшее здание, а
  небо над Лондоном освещено пожирающим город пожаром.
   - Боже мой, что-то ты сегодня невеселый.
   Колокольный звон был записан на пленку и воспроизводился с многократным
  усилением, чтобы заглушить уличный шум. По воскресеньям у него покупали
  особенно много бензина. Дождь хлестал и хлестал, мешая автомобильным фарам,
  смазывая красно-зеленые блики на асфальте.
   - Фред, давай потанцуем.
   - Обожди, Бетти.
   - Ну что с тобой происходит? Надо еще выпить, и все будет хорошо.
   Он слышал шорох ее ног по ковру в такт