и такси до северного района Оксфорда, вышли у поворота к своему
  особняку. Пока шагали в сумерках по тротуару, Эйвери разглядывал дома: в
  освещенных окнах мелькали седые мужчины и женщины, виднелись окаймленные
  кружевами вельветовые кресла, китайские ширмы, пюпитры, игроки, застывшие
  над картами, словно зачарованные придворные. Когда-то он много знал об этом
  мире и даже думал, что принадлежит к нему, но это было давно.
   Весь вечер они потратили на устройство в своем новом доме. Холдейн
  сказал, что Лейзеру надо предоставить комнату, выходящую окнами в сад, а они
  поселятся в двух других, выходящих на улицу. Он заранее прислал несколько
  научных томов, печатную машинку и стопку объемистых папок. Все эти вещи он
  распаковал и расположил на обеденном столе, чтобы их видела экономка
  домовладельца, которая часто заходила.
   - Эту комнату мы будем называть кабинетом, - сказал он. В гостиной он
  установил магнитофон.
   У него было несколько кассет, которые он положил в буфет и запер,
  педантично присоединив ключ к своему брелоку. Остальной багаж, состоявший из
  проектора с клеймом ВВС, экрана и перевязанного шнуром матерчатого зеленого
  чемодана с кожаными углами, дожидался своего часа а прихожей.
   Это был просторный, ухоженный дом, обставленный мебелью красного дерева с
  бронзой. На стенах было множество фотографий, изображавших какую-то
  неизвестную семью; рисунки, выполненные