в Департамент, он уже мог распознать, как действует
  внутренний механизм этого ведомства, уже видел операции, у которых не было
  ни осязаемого начала, ни осязаемого конца и которые составляли лишь звенья
  какой-то бесконечной цепи. Так череда бесплодных ухаживаний порою выглядит
  как насыщенная любовью жизнь. Но, глядя на этого полного жизни человека,
  вразвалку шагавшего рядом, он чувствовал, что если раньше в Департаменте
  лишь невинно забавлялись бесплотными идеями, то теперь имели дело с реальным
  человеческим существом.
   Они забрались в такси, Лейзер влез последним, он настоял на этом.
  Приближался вечер. На фоне свинцово-синего неба деревья казались плоскими.
  Уродливые столбы дыма поднимались над крышами Оксфорда. Фасады небольших
  солидных домов были расписаны в духе старинных легенд, на вкус владельцев.
  Один дом, словно замок, венчали башенки, другой украшали резные решетки
  пагоды, между ними виднелись араукарии, кое-где было развешено для сушки
  белье. Дома скромно расположились внутри своих собственных садиков. Окна
  были зашторены; из-под тяжелых занавесей выглядывали кружева, как из-под
  платья нижняя юбка. Улица напоминала, плохую акварель: темные краски были
  слишком густыми, небо в сумерках - грязно-серым.
   Они вышли из такси на углу. Пахло гнилой листвой. В округе не слышно было
  детских голосов. Они подошли к воротам. Не отрывая взгляда от дома, Лейзер
  поставил