кинс.
   - А кроме него?
   - В общем, пока никого. Я буду под рукой.
   - Все время?
   - Да.
   Лейзер принялся распаковывать вещи. Эйвери смотрел. Он вынул щетки с
  кожаными ручками, лосьон для волос, целую батарею флаконов с мужской
  косметикой, электробритву последней модели и галстуки, одни клетчатые,
  другие шелковые - под цвет к его дорогим рубашкам. Эйвери спустился вниз,
  где его уже ждал Холдейн. Он улыбнулся, когда Эйвери вошел:
   - Ну?
   Эйвери выразительно пожал плечами. Он был возбужден и озабочен.
   - Что вы о нем думаете? - спросил он.
   - Я с ним едва знаком, - сухо сказал Холдейн. Ему нельзя было отказать в
  умении заканчивать любой разговор. - Я хочу, чтобы вы постоянно были с ним.
  Гуляйте вместе, тренируйтесь в стрельбе; если надо, пейте. Он не должен
  оставаться один.
   - А если он захочет уехать отдохнуть?
   - Мы что-нибудь придумаем. Пока делайте то, что я говорю. Вы
  почувствуете, что ему нравится ваше общество. Он страшно одинок. Запомните,
  он англичанин. Стопроцентный британец. Еще одно, очень важный момент: пусть
  он считает, что Департамент с войны не изменился. Мы ни на йоту не
  изменились: вы должны сделать все, чтобы он продолжал в это верить, хотя, -
  без тени улыбки продолжал он, - хотя вам, молодой человек, пока трудно
  увидеть разницу.
  
  ***
  
   На следующее утро они приступили к делу. После завтрака все собрались в
  гостиной,