конструкцию. Он усвоил целый набор клише. Он постоянно употреблял выражения
  вроде "не о чем беспокоиться", "я не хочу перегибать палку", "пусть охотник
  увидит дичь", будто бы стремился к жизни, которая была ему понятна только
  отчасти, а эти фразы, как заклинания, могли помочь войти в нее. Эйвери
  заметил, что некоторые выражения уже успели устареть.
   Пару раз Эйвери заподозрил, что Холдейна злила их дружба с Лейзером. А то
  казалось, что Холдейн завидовал чувствам Эйвери, поскольку сам уже на такие
  не был способен. Как-то вечером, в начале второй недели, когда Лейзер был
  занят своим продолжительным туалетом, предшествовавшим любой прогулке и
  каждому посещению паба, Эйвери спросил у Холдейна, не хочет ли тот составить
  им компанию.
   - Что, по-вашему, я там буду делать? Совершать паломничество к храму моей
  молодости?
   - Я думал, может, у вас здесь какие друзья или знакомые.
   - Если и есть, то было бы неосторожностью заходить к ним. Я приехал сюда
  под другим именем.
   - Извините, разумеется.
   - Кроме этого, - мрачная улыбка, - не все так легко заводят знакомства и
  дружбу.
   - Вы же сами сказали не отходить от него! - запальчиво сказал Эйвери.
   - Именно так. С моей стороны было бы бессовестно жаловаться. Вы это
  делаете замечательно.
   - Делаю что?
   - Выполняете инструкции.
   В этот момент раздался звонок в дверь, и Эйвери спустился вниз. В свете
  уличного фонаря на дороге был виден