захватив свой ядовито-желтый
  кожаный чемодан. На нем было пальто из верблюжьей шерсти, покроем
  напоминавшее военное, с кожаными пуговицами, но ни один светский человек не
  сказал бы, что оно похоже на шинель офицера британской армии.
  
  ***
  
   Он сдал чемодан в камеру хранения на вокзале Паддингтон и зашагал по
  Прид-стрит. Цели у него никакой не было. Он побродил с полчаса, разглядывая
  витрины магазинов и объявления проституток. Была суббота, время
  послеобеденное. Несколько пожилых мужчин в мягких шляпах и плащах суетились
  между магазинами с порнографией и сводниками на углу. Машин почти не было:
  улица дышала атмосферой грубых развлечений.
   В киноклубе с него взяли фунт и выдали удостоверение члена клуба с
  прошлогодней датой, чтобы не нарушить закон. Он уселся на кухонный стул
  среди других бледных теней. Фильм был очень старый, может быть, его привезли
  из Вены, когда начались преследования евреев. Две девушки, совершенно голые,
  пили чай. Звука не было, они просто продолжали пить чай, чуть меняя
  положение, когда передавали друг другу сахар. Если они пережили эту войну,
  то сейчас им должно быть по шестьдесят. Он поднялся и вышел: было половина
  шестого, и пабы открылись. Когда он проходил мимо будки администратора, тот
  сказал ему:
   - Я знаю одну девушку - любит повеселиться. Очень молоденькая.
   - Спасибо, не надо.
   - Два с половиной фунта; любит иностранцев.